alexandr_warg

Categories:

Суворов 220. примечания и размышления.

О лагере. 

 Вопрос о историчном лагере не стоял. Так что все поступали на своё усмотрение. Кто-то ставил историчные палатки, кто-то туристические.

 Конечно, если бы мы все жили в историчном лагере, с соломенными матрацами, лижниками или одеялами, историчными фонарями, это было-бы правильнее, красивее, вернее. Но поживите так 3 дня под ветром и дождём... Да и костры не везде можно было разводить. За всё время похода было всего пять таких стоянок, где можно было развести огонь, и пять раз мы ночевали в помещениях. 

 У нас были историчные палатки, тенты, шатры, но также были и туристические. Не все пользовались такими благами как спальник и пенка. Я, например принципиально с собой их не взял. У меня было два коротеньких шерстяных одеяла и шинель. И мои ночёвки в основном походили на мучительное ожидание рассвета. В среднем ночью я спал по 5-6 часов, если это не был теплый коровник, или если погода не разгулялась. А так, в основном просыпался часов в 5 утра от холода и в дрожащей, зябкой полудреме ждал, когда рассветёт, чтоб поставить воду на чай. 

Зимой, у нас в спальне температура не особо высокая, да и в мае я много ночёвок провожу в холодных стенах Шлиссельбургской крепости. Я сильно надеялся, что привычка спать на холодке мне в этом поможет, но теплое лето расслабило меня. Но сейчас, если бы мне пришлось опять отправляться в подобный поход, я бы поступил точно также. Разве что сшил бы себе историчный меховой спальник. Или придумал что-либо ещё. 

 О еде.

 Две недели мы жрали долбанную кашу с долбанной солониной. Я и так-то кашу на жалую, а тут две недели этого хрючева. А ещё солонина. Чтобы её нормально приготовить, надо кусок соленого мяса промыть, потом проварить, слить воду, ещё раз проварить и уже тогда можно нормально её жрать. Но весь процесс я сделал только один раз, так что каша у нас была всегда пересолена. Ну ещё овощи в неё кидали. Больше всех страдал Александр Арсенюк, который солёную пищу не мог есть. А ещё я дважды сжег завтрак. 

 Хорошо что всегда была колбаса, сухари и шоколад. Шоколада у нас было хоть отбавляй, да и ещё все встречные-поперечные угощали нас шоколадом. Но от этого жизнь слаще не становилась. 

 Бывало проходишь мимо веселых пермских мушкетеров, а они картошечку жарят, с лучком и тушёночкой. А у нас, мать её, каша. Зато исторично!

 -«Ром, свиная грудинка и яичница, вот всё, что мне нужно!» 

 О дороге. 

 Нами было пройдено 180 км по дорогам, и горным тропам. Сама дорога, по которой 220 лет назад шла армия Суворова, конечно за это время изменилась. Где-то проложены автострады, разрослись города. Но есть туристическая тропа «виа Суворов» под номером 55. Она конечно петляет, кое-где делает лишние подъёмы и спуски, иногда проходит через частные земли, и тогда просто открываешь калитку, кричишь «последний закрывает» и идёшь. В Швейцарии очень высокая самосознательность и никто не ворует, хотя вот руку протяни — и станешь обладателем какого нибудь сельхоз орудия вековой давности. Сама дорога тоже сильно менялась, от широкой грунтовой дороги, где по четыре в ряд можно было встать, до узенькой тропы, что вьётся вокруг скал. Городки и деревушки Швейцарии, такие старинные и уютные. Дома с разукрашенными ставнями на окнах и красной керамической черепицей. Небольшие, кривые улочки, прыгающие вверх и вниз, всё это очаровывает, и в этом нет громады или гротеска. В этих городках чувствуются сотни лет кропотливого созидания и сохранения своей истории и своей памяти. Мы встречали дома постройки 16 века, в которых просто живут люди. И они аккуратно и бережливо относятся к своей среде обитания. Лесные тропы сделаны так, чтобы по ним было просто удобно и приятно гулять. В местах, где перед вашим взором открывается удивительный вид на горы, леса, реки и озера, стоят лавочки. 

 Проходя через луга нам встречались коровы. И это были не ленивые, тучные туши, а какие-то веселые и любопытные зверюги, охочие до ласки. Как только наш отряд попадал в их зону видимости, они с интересом доходили до ограды и лупоглазили на нас свими большими, влажными глазищами. В ответ была выработана команда «Егеря, троекратное Му» и мы дружно мычали этим коровам, а они вторили нам вслед. 

 О участниках. 

 Я не смогу рассказать о каждом, а то ещё упущу что или кого, и тем обижу. Но  все, кто принимал участие в походе- славные парни (и девушки, конечно).

 Конечно, тяжелый физический труд зверит и скотинит человека, но всёже, если и случались конфликты и нюансы, то дальше артели они не выходили.  Но ведь и в поход такой не каждый пойдет. Так что в результате у нас царила вполне дружественная атмосфера. 

 Мушкетеры — молодцы. В отличии от нас, легкой пехоты, они большую часть пути проходили строем или компактной коробочкой. И если мы, егеря, изначально про себя посмеивались над ними, легко егозя по камушкам и пригоркам, идя рассыпным строем или попросту кто как хочет, то под конец едва за ними поспевали. Так они натренировались ходьбе единым целым, шаг за шагом, преодолевая расстояние, неумолимо двигаясь вперед, как и положено тяжелой пехоте. 

 Мы же, егеря,на фоне мушкетеров вечно выглядели как банда марадёров, что веселой стаей топает по чужой стране в поисках наживы.  Некоторая лихость и придурковатость в егерях была. Не во всех, конечно. 

 Конечно, каждый из участников — это пример стойкости, нравственности и высоких моральных принципов. Ну не всегда... Иногда... 

 Я рад, что у нас собрался такой коллектив, где каждый смог по особому проявить себя, да и горы, как всегда показали, кто есть кто. И ко многим я стал относиться намного лучше, чем относился до похода. 

Надеюсь, что будут ещё проекты или походы, и мы снова соберемся вместе. 

 Я о многом ещё не написал, о организаторах, о гостеприимных швейцарцах, о горах, о природе, о музеях и прочая... Напишу или нет — не знаю, но кое о чём надо упомянуть. 

 В наше время у нас очень любят заниматься патриотизмом. Его, беднягу, поднимают, возрождают, укрепляют и насилуют. И вот мы видим, как, оседлав коня патриотизма, различные личности или организации устраивают чудесные мероприятия или фестивали. То, утопая в грязи, реконструкторы Великой Отечественной войны штурмуют бумажный рейхстаг посреди колхозного поля, а тут вот люди с мемориала снимают орудия, чтоб использовать их в постановке боя и не собираются потом возвращать. Но как делается у нас патриотизм — это отдельная статья. При этом никак ты его не измеришь, этот патриотизм. Не придумано такой линейки. И поэтому выделяются на него деньги народа, которые осваиваются да оседают в карманах. А если говорить по-людски, то слово «патриотизм» и слово «воровство» стали синонимы.

 Данный проект сделали мы. Все вместе. И каждый помогал организаторам как мог, я ни в коей мере не умиляю их роли в данном мероприятии. И ни копейки при этом не осело в кормане заворовавшегося чинуши. И никакая толстожопая сволочь в кабинете, не смогла отчитаться по работе над патриотизьмой, пользуя нас, как инструмент, как лопаткой для загребания бабла и разгребания собственного говна. Потому что их патриотизм- как пустышка, фантик, мусор. 

 Каждый из нас преследовал свои цели, и у каждого были свои мотивы, будь то жажда приключений, или любовь к живой истории. 

 И мы, в чужой стране, показали себя с наилучшей стороны. И я горжусь собой, и горжусь, что учавствовал в этом проекте, и горжусь всеми участниками и конечно организаторами. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic